Share, , Google Plus, Pinterest,

Posted in:

Любовь как ремесло

Пол Томас Андерсон рассказывает прекрасно-зловещую историю создателя и его музы

Если бы новый фильм Пола Томаса Андерсона был платьем, то однозначно ручной работы и в единственном экземпляре. Один из самых загадочных (и великих) американских режиссеров привык работать с тончайшими материями и точнейшими штрихами. Кажется, ни одна из его работ не «шита белыми нитками». Чтобы прочесть авторский замысел и вскрыть все богатство интерпретаций картин Андерсона, придется заговорить с режиссером на одном языке неспешных метафор и еле слышных символов. В этот раз изысканную фигурную форму его излюбленной теме жажды власти придает жанр love-story в сеттинге 50-х. Не последнюю роль здесь сыграл тот факт, что для съемок режиссер отправился в туманную Англию — академизм, сдержанность и сглаженные углы чуть ли не впервые стоят во главе фирменного стиля Андерсона. Однако не ведитесь на убаюкивающий эффект «Призрачной нити». Этот автор определенно знает, чем «уколоть» своего зрителя.

Лондон, середина ХХ века. Талантливый кутюрье Рейнольдс Вудкок (Дэниел Дэй-Льюис) одевает членов королевской семьи и прочих знаменитостей. Он по-настоящему одержим своим делом. Каждое платье модельера должно быть произведением искусства. Живет Вудкок довольно уединенно. Дом — это его крепость и мастерская, где посредником с внешним миром выступает разве что сестра Сирил (Лесли Мэнвилл) — соратница, и хранительница тайн его ремесла. Она ведет все переговоры и улаживает конфликты, а когда понадобится — вежливо показывает на дверь очередной пассии брата, которая успела ему наскучить. Чтобы задержаться в этом доме, женщине, кажется, нужно стать больше чем заказчицей или портной — музой. Такую роль на себя возьмет Альма (Вики Крипс), которую главный герой встретит во время загородной поездки. В его жизнь она вступит как официантка с идеальными параметрами для кройки платья, однако вскоре «кроить» мужчину своей мечты начнет уже сама девушка.

Трудно не заметить, насколько явно считываются черты личности протагониста как с самого режиссера, так и с исполнителя главной роли. Андерсон не менее педантичен, чем трясущийся над каждым эскизом Вудкок. Стоило кинематографисту увлечься эпохой высокой моды 1950-1970-х, как это превратилось в полноценное изучение старинных фэшн-ателье по всему миру. Андерсону даже не пришлось заканчивать сценарий, чтобы давний соратник Дэниел Дэй-Льюис согласился сняться в проекте. Актер, к слову, вновь оправдал свой уникальный подход к системе Станиславского — два года учился шить платья в Центре Костюма музея Метрополитен.

При этом стоит понимать, что «Призрачная нить» — это вовсе не кино о моде или искусстве дизайна костюма.

Однако для Андерсона энергетика каждого платья важна на уровне какой-то интеллектуальной образности. Наряд от Вудкока — это его панцирь и броня, свидетельство самоизоляции и стремления все держать под контролем. Кутюрье не просто шьет платье — он создает женщину, ни много ни мало. Именно поэтому девушкой он может восхищаться пока не сняты мерки, и охладеть как только услуги модели для очередного наряда уже не нужны. В этом контексте его отношения с Альмой, на первый взгляд, — причудливая вариация мифа о Пигмалионе и Галатее. Вместе с тем самобытный неспешный ритм этой, казалось бы, простой истории мужчины и женщины позволяет расщепить тему «Призрачной нити» на атомы, исследовать сразу несколько аспектов болезненного союза творца и его музы. Так что в определенный момент в картине проглядываются аллюзии и на «Пигмалиона» Бернарда Шоу и на «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, пока режиссер вообще не сменит курс в сторону «Ребекки» Дафны дю Морье.

Phantom Thread / Оригинальное название

130 мин / ХРОНОМЕТРАЖ

драма / ЖАНР

РЕЖИССЕР:
Пол Томас Андерсон

СЦЕНАРИЙ:
Пол Томас Андерсон

В РОЛЯХ:
Вики Крипс
Дэниэл Дэй-Льюис
Лесли Мэнвилл
Сью Кларк
Джоан Браун
Харриет Лейтч
Дина Николсон
Джули Дак
Мэриэнн Фрост
Элли Бэнкс

Жажда доминировать проявится как в безобидных предпочтениях в еде, так и в пугающем желании присвоить возлюбленного себе, отобрать его у мира, подарить ему перерождение и стать таким образом его второй матерью.

Андерсоновские полутона не позволяет фильму превратиться в чистый образец жанра и избавляют от любой банальности эту историю, которая при беглом пересказе звучит либо как экранизация дамского романа, либо как байопик о капризном гение. Подобно Вудкоку, который зашивает в подолы платье секретные послание, автор картины вшивает в свой фильм новые скрытые смыслы. Режиссер даже успеет копнуть вглубь протагониста, чтобы показать причины и следствия его поведения, кроющиеся в болезненной привязанности к покойной матери.

Вот только Андерсон явно не хочет делать кино по готовым лекалам. Пока Вудкок стремится контролировать даже хруст тоста, сама Альма оказывается непроста в подчинении. Жажда доминировать проявится как в безобидных предпочтениях в еде, так и в пугающем желании присвоить возлюбленного себе, отобрать его у мира, подарить ему перерождение и стать таким образом его второй матерью. Ровно как и платья, еда в этом кино служит потрясающей метафорой контроля. Не припомню чтобы блюда в кино были сняты с таким вниманием. При этом сцена, в которой Рейнольдс дотошно делает заказ завтрака у Альмы, — настоящая проверка на прочность для будущей спутницы, баталия «спаржа на растительном или сливочном масле» — яркий пример чуть ли не войны полов, не говоря уже о финальном ужине, который рискует оставить вас в оцепенении.

В начале фильма характеры персонажей намечены пунктиром. Так что главным сюжетным двигателем становится их развитие. В этом вопросе актерским попаданием в цель можно считать не только гениального Дэниела Дэй-Льюиса, но и юную Вики Крипс, а также стоически сдержанную Лесли Мэнвилл. В пределах «Призрачной нити» этот треугольник постепенно обретает выразительность и объем, в котором каждая сторона оттеняет другую.

Лицо люксембуржки Вики Крипс — самая большая загадка этого фильма, что, конечно, делает образ Альмы очень непредсказуемым. Актриса не обладает ярко выраженным типажом, а значит способна превратиться на экране как в положительного, так и в отрицательного персонажа, с чем успешно справляется.

Несмотря на условную причастность сестры Вудкока к истории любви двоих, Лесли Мэнвилл умудряется превратиться в третий нерушимый столп, на котором держится этот рассказ.

Впрочем, энергетическим центром картины остается Дэниел Дэй-Льюис, которому по части актерской выразительности до сих пор нет равных. Камера ловит любое мимолетное изменение его мимики, а спектр его эмоциональной отдачи вообще тяжело осмыслить. Особенно явно это становится в противопоставленных друг другу сценах, которые Дэй-Льюис разыгрывает в особняке и за его пределами. В своей крепости Вудкок уверен в себе, сосредоточен и лаконичен. Однако стоит ему попасть на оживленную новогоднюю вечеринку в шумном театре, как Рейнольдс превращается в испуганного ребенка, капризного и потерявшего контроль. Его уязвимость читается на лице и делает персонажа невероятно многоуровневым. За такой вовлеченностью в образ интересно наблюдать еще и потому, что этой ролью Дэниел Дэй-Льюис фактически прощается со зрителем. И если актер действительно решил уйти из профессии, то застыть на большом экране для потомков в образе кутюрье Вудкока совсем не стыдно.

Ratings in depth

  • #ЖиваяКлассика
10 10